Антикризисная клиника. Сайт Ульяновска. Новости Ульяновска.

Я всем больные головы подправлю
Ю.В.Коган

г.Ульяновск

, Четверг, 14 Ноябрь 2013 года

Комбаты пропавших душ

PDF 
Опубликовано: 01.06.2011
pb1.jpg

Ровно  через три недели наша страна отметит скорбную дату – 70 лет с начала Великой  Отечественной войны. Война шла четыре года, но за это время было унесено  столько жизней, что тела тысяч погибших солдат продолжают оставаться в земле не  погребенными, или в лесных братских могилах уже. Но, как известно, война  заканчивается лишь тогда, когда похоронен последний солдат. Для того, что бы  Великая Отечественная наконец закончилась, в России и за рубежом, и существуют  поисковые организации. Какие то созданы энтузиастами, какие то  государством.  Есть такая и в Ульяновской  области, не смотря на то, что войны в ней не было. О том где работают наши  поисковики, с какими проблемами сталкиваются, кто помогает, а кто мешает в их  благом деле, нам рассказал член военно-патриотического центра «Набат» Роман Бодряков

pb2.jpg

Из тыла на «войну»
- В нашей области последние бои шли во время гражданской войны? Где же вы занимаетесь поисками?
Роман Бодряков: - Работаем там, где бои были. Наша область была тыловая, поэтому у нас искать нечего.  Выезжаем в другие регионы. Но ведь работа ведется не только с помощью лопат. Не меньшая работа кипит и в архивах. А здесь работать приходится, как раз в тыловых регионах. Только мне за последние два года удалось найти по архивам родственников почти сорока солдат. А вообще найдено уже более трёхсот человек – это только по архивам. На местах боев ведь очень сложно идентифицировать погибшего. 

- В какие регионы чаще всего выезжают наши, ульяновские, поисковики?
- В последнее время преимущественно Калужская область. Там очень много разведанных мест, где можно результативно работать. Мы же выезжаем не как туристы, а с конкретной целью – поднять останки бойцов. Для меня даже один боец, это уже большое достижение. Я не люблю пиариться, для меня главное результат. Раньше работали и под Ленинградом, и под Волгоградом, и в Карелии. В прошлом году ездили в Ростовскую область. Но в последнее время туда выезжать не получается.

- Когда выезжали в  последний раз?
- В конце апреля, опять же, в Калужскую область. Удалось «поднять» 27 человек. (погибших – прим.авт). Сейчас они находятся во временном захоронении, и дожидаются своего часа, когда их перезахоронят, как положено. Но этим уже будут заниматься местные власти. Ведь мы только находим, а хоронят, по закону, районные администрации. Там же неподалеку разведана яма, в которой предположительно, находится около 50 человек. Но в ней работать не получилось. Потому, что весной она была залита водой. А помпы у нас нет.

- Кого ни будь удалось определить?
- К сожалению нет. Они лежали в яме, которая  заливалась водой. Если у кого-то и были медальоны с записками, то эти бумажки просто размокли. Поэтому кого-то, можно определить даже за считанные часы. А кого-то не можем определить годами.

- Отчего зависит периодичность выездов?
- В первую очередь от приглашений. Мы сами по себе поехать не можем, это чревато. Потому, что нас контролирует ФСБ. Без приглашения местной администрации мы работать не можем. Это «черным» поисковикам ни каких бумаг не надо. А мы люди подневольные. Мое личное мнение – все эти бумажки, только лишние палки в колёса поисковикам.

- Много ли людей в Ульяновской области занимается поиском?
- По разному – кто-то приходит, кто-то уходит. К примеру, в «Набате» сейчас ориентировочно от двадцати до тридцати человек. Но это молодёжь. У нее нет того профессионализма и фанатизма, как у старших. Они конечно с удовольствием участвуют в поездках и мероприятиях, но не более того. На наше счастье, у нас есть региональные представительства, если их можно так назвать. В калужской области живет мой напарник – Юрий Акимов. Наш друг в Тольятти – Алёна Александровна Маньшина, тоже нам хорошо помогает. Она не участвует в раскопках, но она находит адреса родственников через Интернет. К примеру, в прошлом году нашли ополченца с медальоном на фамилию Добряков. Уже через полтора часа, благодаря ей, мы смогли найти родственников.

- Почему люди уходят из поисковых организаций?
- Наверное, из-за отсутствия интереса к собственной истории. Но так не везде. В других регионах люди интересуются всем до мелочей. Кому-то важно найти павших, кому то интересен, так называемый, «хабар» - это остатки вооружения, амуниции. Пусть так, но люди проявляют интерес, и есть профессионалы, которые едут на раскопки. В нашем регионе, к сожалению, такого нет. Есть энтузиасты среди школьных учителей, но они тоже уже не молоды.

- Чем можно заинтересовать молодёжь?
- Нужны экспонаты. Вещи «оттуда». Почему в прифронтовых областях поисковое движение так развито – потому, что там музеи, вплоть до школьных, забиты находками военных времен. Люди сызмальства это видят, и им это интересно. Сейчас их музеям нужны чуть ли не сокровища Третьего Рейха. А у нас рады всему, что найдется. Вплоть до консервных банок. Я уж не говорю о касках, которых в тех регионах огромное количество, а у нас им до сих пор радуются как дети. Но эти экспонаты нужны для того, что бы ребенок прочитал, что это, и у него мог появиться интерес. Ведь историю сейчас перевирают до невозможности.
Мы просим учителей дать нам на выезды ребятишек. Но не все едут, а кого-то родители не отпускают. Ведь выезд на раскопки у нас называется «поехать на войну». Не каждый выдержит жить в лесу, да ещё и копать каждый день. И опасное это дело. Разминированием ведь ни кто не занимался, и не занимается. А немецкие ветераны, приезжающие на места боев, сами признают, что некоторые места заминированы на 200 лет вперед. Хотя власти должны на поисковые вахты выделять саперов. С нами, в свое время, ездили саперы с 31-й бригады. Но уже лет восемь ни кто не ездит.

Друзья и чиновники
- Кто ни будь поддерживает поисковое движение в нашей области?
- Часть поддержки имеем от комитета по делам молодежи. Конечно не в том объеме, в каком хотелось бы, но хотя бы школьников вывозить на раскопки они нам помогают. Сами  мы – я, командир отряда, ещё бы ездили. Но молодежь, без чьей либо сторонней поддержки, мы уже не потянем.
В других регионах, к примеру, в Питере, Подмосковье, в соседней Мордовии, поисковики имеют спонсорскую поддержку от местного бизнеса. Пусть не деньгами, но продукты, бензин, инструменты, им приобретать помогают. В Ульяновске, пока, такой помощи нам не оказывают. Может это оттого, что область была в тылу. Ведь не хлебнули всего того, что было там, где шли бои. Вот и не интересует наших бизнесменов война.
Не материально поддерживает ЗАГС. В его архивах много информации о погибших бойцах, и она часто нам помогает при поисках родственников.

- Как относятся к поисковикам местные власти, в районах раскопок?
- По разному. Кто-то просто огромную поддержку оказывает. А есть те, кто вставляет палки в колеса. Им же это нем надо, да и затраты опять же. Хотя затраты не так уж и велики. pb3.jpg

- Как вы относитесь к «черным копателям»?
- Смотря, что понимать под словом «черные». Для меня «черные» это те, кто копаются только ради железок, разбрасывают останки и вещи, по которым можно установить личности погибших. И пусть у него будет хоть десять удостоверений, для меня этот человек будет «черным копателем». А бывают  местные жители, без всяких документов, которым просто интересна история. Они натыкаются на останки, сообщают поисковикам, а те уже продолжают работу. Таких людей у меня язык не повернется «черными» назвать.

- Среди поисковиков есть конкуренция, или наоборот сотрудничество?
- Есть и то и другое. Из конкуренции присутствует такая не хорошая вещь, как «битва за медальоны». Это когда отряд из одного региона находит бойца из другого, и вместо того, что бы передать, к примеру, нам, информацию о нашем земляке, они начинают всё делать сами. Делается это для того, что бы записать на свой счет очередного опознанного бойца. А поиски могут затянуться на многие годы, или вообще не дать результатов. Для меня такое дико. Но к сожалению есть те, кто пытается на этом сделать имя.
 Есть и те отряды, с которыми поддерживаем тесные связи. Нам стараются передавать сведения о всех Ульяновских и Куйбышевских. Бывает, они сами приезжают, бывает, присылают медальоны. В целом взаимный поиск тоже развит не плохо.
Сотрудничество развито в основном среди профессионалов, для которых поиск уже стиль жизни. А конкуренция идет с «чиновниками от поиска» - теми для кого результат не важен, а важна галочка.

- С зарубежными коллегами сотрудничаете?
- Бывает. Выходят на нас поисковики из Прибалтики, с Украины. Недавно Донецкие поисковики эксгумировали погибших из братской могилы, известной ещё со времен войны. В ней, оказалось, пять человек, в том числе и офицер из Ульяновска. Поисковикам удалось найти его дочь. Оказалось, что она живет в Новоульяновске,  и ко всему прочему соседка моих родителей, моя бывшая учительница химии!

Историческая правда
- А настанет ли то время, когда найдут всех, кто погиб на той войне?
- Ни я, не вы, ни дети наши, до этого не доживут.  Если только государство не скажет о том, что всех нашли, и не запретит  поисковое движение. Но останки в земле остануься.                                                 Абсолютно всех ни когда не найдут. Там где шли бои сейчас уже стоят поселки, города, где-то распаханы поля. В этих местах копать не получится. А какие то останки лежат в такой почве,  которая просто растворяет кости. Например под Ельней.  При лесном пожаре кости тоже сгорают до пепла. Так что эти солдаты ушли на всегда. pb4.jpg

- Вы говорите о том, что государство может запретить. К этому есть предпосылки?
- Мое мнение – государству никогда не нужно было развитие поискового движения. Может от того, что боятся, что люди будут знать историю. Может ещё от чего. Потому, что истинной истории вообще, и в частности Великой отечественной войны, нет! От нынешних учебников вообще волосы дыбом встают. А издает то их государство. И получается, что оно не хочет, что бы мы знали историю.
Фильмы про войну смотреть стало не возможно. Мы эти фильмы называем «война в стиле «Дом 2». Даже мальчишки, которые должны бы этим интересоваться, эти фильмы к истории не привлекут. Не говоря уж о девчонках. К примеру, в нашем отряде она одна – моя дочь. А пока снимается нечто наподобие  «Цитадели», история так и будет ставиться с ног на голову. Эти фильмы можно было бы смотреть как комедии, если бы это не было так грустно. Не лучше них и фильмы вроде «Мы из будущего», после которого все кому не лень напокупали металлоискателей и кинулись в леса. После этих набегов не то, что медальоны, останков нормальных не найдешь.

- Как по вашему можно исправить положение с историей?
- Со всей историей уже ни как. В отношении истории Великой Отечественной войны можно не допустить того, что бы наши дети становились нацистами. Есть простой способ – читать в  школах «Майн кампф». В ней же открыто говорится, что славяне, это не люди, и что на земле их быть не должно. Быстро вся дурь вылетит из головы.

 

- Лично вами сколько было поднято бойцов?
- Вообще я против ведения подобного рода статистики. Как их можно посчитать? Ведь бывают ямы, в которых и по 50, а то и по 100 человек лежит. Их ведь одному не осилить.  Их же потом не поделишь. Для меня уже один поднятый боец – значит чья то душа найдет упокой.  Но, втихаря, я себе звание комбата присваиваю. Если на верху кто-то, значит человек четыреста за меня доброе слово скажут. А это уже хорошо.

Игорь Улитин


Комментарии  

 
#1 Юля Низкий поклон этим трудягам за их благое дело!
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

< Образование и флаги   Грустный праздник кино >

Последние объявления с доски позора

Все права защищены 2009 http://73anticrizis.ru
Перепечатка информации возможна только
при наличии активной ссылки на источник!
Designed by 73anticrizis